Алексей Витте: лучшая работа – там, где ты родился

Автор: Татьяна ГалковскаяФото: ИнтерМедиа консалтинг

Алексей Витте, врач-рентгенолог, решил рискнуть. Теперь у него есть все шансы войти в историю независимой украинской медицины как первый врач, уехавший работать за границу и вернувшийся работать на родину.

...Собственно, Алексей Николаевич никогда не боялся быть первым, рисковать, пробовать что-то новое, протаптывать для себя и других новую тропинку.

Началось все еще в Киевском медицинском институте (ныне университете), когда он выбрал совсем не "хлебную" тогда профессию врача-рентгенолога. Позже, работая в столичном НИИ нейрохирургии, одним из первых начал осваивать новую тогда технику - компьютерные томографы. Причем за внедрение в стране первого такого аппарата был награжден медалями ВДНХ СССР и УССР.

Уже через несколько лет он организовал и возглавил отделение компьютерной, а затем и магнитно-резонансной томографии в Центральном госпитале скорой медицинской помощи в Киеве. Казалось бы, интересная работа, уважаемая должность - что еще нужно человеку, чтобы спокойно дожидаться следующего карьерного витка? И он, прямо скажем, не заставил себя ждать!

- В 1996 году власти Йемена обратились к руководству нашего здравоохранения за помощью, - вспоминает Алексей Николаевич историю своего первого зарубежного контракта. - Они хотели открыть госпиталь, и нужны были наши специалисты: хирурги, окулисты, оперирующие хирурги, гинекологи, медсестры и, в том числе, радиологи. Среди нескольких кандидатур выбрали меня, и я с группой из 20 украинских врачей попал в Йемен.

- Как-то отличалась работа рентгенолога в Украине и Йемене? Были ли у Вас какие-то серьезные проблемы?

- Только со знанием языка. Ситуация была прямо анекдотическая, когда все понимаешь, а сказать не можешь. Спасло меня лишь невероятное упорство. В госпитале было принято работать с восьми утра до 12 дня, а затем с 16 часов и до восьми вечера. Вот в этот перерыв я обкладывался словарями, переводил, шлифовал, и к четырем у меня был готов отчет для секретарши. Вначале было невероятно тяжело, а потом вдруг что-то как прорвало.

Через четыре года в Йемене перестали платить, и многие собрались возвращаться в Украину. А я к тому времени уже подал свое резюме в список добровольцев ООН, и буквально сразу после закрытия йеменского проекта со мной подписали двухлетний контракт в Танзанию. Там также пришлось поработать: в иной день описывал до 100 рентгенограмм в день!

- Но путешествие по миру на этом не окончилось?

- После Танзании, в 2005-м, также по контракту ООН, я попал в Афганистан, где испытал, пожалуй, самый сильный стресс в своей жизни. Там я впервые реально прочувствовал, каково это, когда на тебя летит настоящая бомба...

- Вас направили в "горячую" точку?

- Если помните, это было как раз тогда, когда разбомбили Миссию ООН в Кандагаре. Я, слава Богу, работал в Миссии в Кабуле. Это тоже военная миссия: с аэропортом, военным контингентом и маленьким диспансером на 20 коек. Спасибо мощной системе защиты - разбомбить ее полностью не смогли, пострадал лишь аэропорт. Но страху успели натерпеться все. В итоге, проработав в Афганистане что-то около месяца, меня вместе со всеми сотрудниками Миссии эвакуировали, а проект закрыли. Буквально через три месяца я подписал контракт на работу в Ливии - также по линии ООН.

- Наверное, тяжело европейцу работать в мусульманской стране?

- Скорее, непривычно - сказывается разница в менталитете. Взять хотя бы отношение к болезни. Говорит, например, наш хирург главному врачу госпиталя: "Жизнь этого пациента в опасности, он может умереть", а тот смотрит на него и удивляется: "Откуда ты знаешь, что он умрет? Это только Аллах решает!"

Или же удалили больному желчный пузырь, в котором были камни, тот пришел в себя после операции и без тени улыбки говорит: "Спасибо, что удалили, а теперь камни вытащите, а пузырь пришейте обратно". При этом любой удаленный орган - тот же желчный пузырь или аппендикс - нужно было демонстрировать шейху. Это их местный глава администрации, который, среди прочего, компенсирует затраты на лечение. На нашей памяти одного пациента оставил без денег - не поверил, что тому сделали операцию. После этого наши хирурги все вырезанные аппендиксы складывали в бутылочку и какое-то время хранили.

- Интересно, а как в мусульманских странах обстоят дела с лечением женщин?

- Женщина не может прийти на прием без кого-либо из мужской половины. Это должен быть брат, муж, отец. Чаще всего муж. Даже комната, где проводилось наше обследование, была построена так, что муж через стеклянную дверь может видеть, что с ней происходит. Были случаи, когда муж сдавал вместо жены анализ мочи, справедливо полагая, что коль он главный, то и все важные дела, в том числе касающиеся здоровья жены, должен делать он.

- А если женщине требуется операция?

- Тут другое дело, поскольку на операции работает целая бригада врачей и медсестер. Но на прием к врачу - обязательно с мужем. Должен же он знать, что там у нее за киста яичника? Иногда это приводило даже к личным трагедиям. Операция стоит денег, а муж, уже заплативший за жену деньги, не всегда хочет тратиться еще раз. И были случаи, когда такой любящий супруг отправлял жену обратно к родителям - мол, жену мне подкинули бракованную, а вместо нее брал другую.

- А лично у Вас были проблемы в плане взаимопонимания с местным населением?

- У меня буквально в первые месяцы работы произошел курьезный случай. Для наших исследований пациенту предварительно нужно сделать клизму с контрастным веществом - барием. У нас делается в каждой поликлинике. Я больному выписал рецепт, но не объяснил, как это нужно делать, полагая, что это должно быть ему известно и без моих пояснений. Когда же пациент пришел на исследование, я на всякий случай решил уточнить, ставил ли он клизму. "Да, говорит, но я сделал еще лучше - я ее выпил". Я похолодел: сейчас придет шеф, поймет, что тут полностью моя вина, и у меня могут возникнуть проблемы. Но потом я подсчитал, что контраст проходит через кишечник за шесть часов, с момента "клизмы" прошло уже достаточно времени, и я его на свой страх и риск "клацнул". Получился такой хороший снимок! Прекрасно контрастировал весь кишечник! Им очень понравилось. Пришлось выкручиваться, рассказывать, что это в Украине такая практика.

- Многие украинские врачи не рискуют отправляться за границу, поскольку там нужно подтверждать свой диплом.

- Это действительно так. Просто в некоторых странах наши сертификаты принимаются без подтверждения - например, в Танзании. Там многие учились в России. Но вот Южная Африка никак не хотела этого делать. По приезду мне давался месячный срок для подтверждения квалификации. Я ее подтвердил по линии радиологии, и теперь имею красивый такой сертификат доктора медицины, выданный в ливийской провинции Лимпопо.

Но, конечно же, далеко не во все проекты берут врача - даже с очень хорошим резюме. Если речь идет о линии добровольцев ООН, то тут проще. Ты подаешь анкеты, три рекомендации, желательно из международных организаций, и тебя включают в список. Потом включается где-то проект в любой точке земного шара, и у них в проекте есть, к примеру, линия - "рентгенолог". Организация, где работает проект, отбирает по резюме кандидатов, квалификацию которых подтверждает ООН. Если нужно, то такой человек подтверждает затем свой диплом - как это было у меня.

Но если речь идет о частных клиниках, то могут возникнуть проблемы. Я как-то подал свое резюме в радиологический центр на Аляске. Приходит ответ: очень хорошее резюме, такие сертификаты, опыт работы, рекомендации! А в конце вопрос: Украина - это какой наш штат? Я ответил как есть - после этого переписка прервалась.

- Почему?

- Они платили такому специалисту 500 тысяч долларов в год и, видимо, не хотели ждать, пока я смогу подтвердить диплом.

- Рентгенологи так хорошо зарабатывают?

- Вы себе не представляете, какие богатые на западе радиологи! Я был на стажировке в Голландии, так радиолог, у которого я стажировался, получал в день две тысячи гульденов - около тысячи долларов. Ведь на самом деле наша работа очень ответственная - от результатов исследования зависит дальнейшая судьба человека.

- Насколько я понимаю, такие гонорары наши врачи еще долго получать не будут. Как Вы думаете, многие из них хотели бы вернуться домой?

- Конечно. Самая лучшая работа, как известно, там, где ты родился. Но проблема в том, что, во-первых, сложно найти здесь достойную оплату, а во-вторых, в принципе, сложно устроиться на работу после того, как ты долгое время работал за границей и практически прервал дома все профессиональные связи. К сожалению, в нашей стране сегодня водитель в банке получает больше, чем дипломированный врач. Это даже не уравниловка, а унижение. Когда за границей человек получает диплом, то он сразу становится независимым и уважает сам себя.

- Тем не менее, Вы ведь вернулись.

- Я подписал контракт с группой диагностических центров "Медивип". Эта компания, совместно с Украинским медицинским союзом сейчас начала очень интересную программу по возвращению наших высококвалифицированных специалистов на родину "Вернись, доктор!". Они предлагают врачам помощь в возвращении на родину, трудоустройстве, решении различных юридических проблем.

Мне кажется, что это очень хорошее и важное для нашей медицины дело. Оно позволит не только усилить кадровый потенциал (насколько я знаю, у нас серьезный дефицит высококлассных специалистов), но и изменить философию отношения к украинской медицине. Ведь если врачи возвращаются, значит, верят, что и у себя на родине могут найти интересную высокооплачиваемую работу и заслуженное уважение.